— Шендел…

Боже, надо спасаться! «Беги же! — приказывала она себе. — Беги!» Но ноги не слушались. Они будто приросли к земле.

— Шендел! — опять позвал голос. Маняще, ласково, чуть дразняще…

— Несса, — с трудом шевеля языком, выдавила из себя Шендел, — если это ты пытаешься меня напугать, я никогда тебе этого не прощу!

Она вертела головой, пытаясь определить, откуда доносится шепот. Кажется, со стороны кладбища.

Шендел взглянула вверх и в последний раз увидела небо, далекое и такое равнодушное. Сейчас оно было почти сплошь затянуто облаками. Затем она перевела взгляд на ближайшую надгробную плиту и замерла. Из-за плиты медленно поднималось белесое облачко. Внутри него что-то мерцало. Облачко колебалось, постоянно меняя очертания.

«Нет! Не может быть! — закружился в голове хоровод мыслей. — Как так случилось, что я стою здесь и вижу это?! Пожалуйста, ну пожалуйста — пусть это будет сон, и сейчас я проснусь!»

— Шендел!

Опять шепот! Он звучал у нее в голове, будто чужая злая воля завладела ею, проникла в ее мысли.

Она содрогнулась, когда что-то холодное коснулось шеи. Что-то ледяное, как смерть, и острое, как кинжал. Ощущение было мгновенным и очень реальным. Вот будто дохнуло могильной сыростью. А затем — боль!

Шендел вздрогнула, судорожно ощупывая горло. Она поднесла дрожащие руки к лицу и в слабом мертвенном свете луны различила кровь, свою кровь.

«Горло! — пронзила ее мысль. — Кто-то располосовал мне горло!»

Дрожь в ногах. Слабость. Шендел упала на колени. Земля, казалось, сама поднимается, чтобы поглотить ее. Какая она черная и сырая…

— О-ох! — вырвался глухой стон из ее разорванного, кровоточащего горла. Жар и холод одновременно охватили теряющую сознание девушку.

Рюкзак выскользнул из ослабевших рук и раскрылся; его содержимое рассыпалось по земле.

— Горло… Я истекаю кровью… Помогите!